«Экономика всего»: почему в обществе всегда будут халявщики и зачем мы ведём себя иррационально

be Smart
09 Марта 2021 6 минут на прочтение
Мы привыкли, что экономика — это сплошь цифры, деньги, серьёзные дяди в костюмах и статистика. На самом же деле экономика — это человек, коммунальное жильё, институты, страсть к дорогой одежде и даже вызовы на дуэль. «Экономика всего» — книга Александра Аузана, заведующего кафедрой прикладной институциональной экономики МГУ. Она позволит взглянуть шире на многие вещи, которые, возможно, до этого казались обыденностью и будто бы не имели никакого отношения к экономике. Начнём. 
Женя Охотина
Читает всё, что видит
Обложка книги Александра Аузана «Экономика всего»
Институциональная экономика изучает человека реального, который склонен к нерациональному и оппортунистическому (ловко приспосабливающемуся ко всему) поведению исключительно в своих интересах. Особенно, если это приносит экономические выгоды. 

Оказывается, большинство из нас подвержено «демонстративному потреблению»: это когда мы покупаем вещь дороже, стереотипно считая, что она по определению лучше. Другие же подвержены «потреблению большинства», которое берёт начало в советское время. Это когда человек автоматически становится в большую очередь и только потом спрашивает, за каким товаром она стоит.

Или возьмём государство. В отношениях с ним люди часто преувеличивают свои роли и отношения. Например, если во время прогулки представлять за каждым углом мафию, чаще всего это будет вызвано лишь нашей фантазией. Или, допустим, человеку кажется, что за ним ведут слежку спецслужбы. Но вы только представьте, сколько стоит эта работа. Такие ресурсы ограничены, а подобное поведение и размышления — лишь преувеличения собственной значимости. 
Существует два вида институтов — формальные и неформальные. 

Формальные — чаще всего государственные механизмы вместе со служащими (банкирами, военными). Они контролируют общество на предмет выполнения законов. 

А вот неформальные институты — это уже понятия общества. Если вы поставите машину сразу у входа в подъезд, перегородив дорогу, то на следующий день на вас будет косо смотреть весь дом. Сделаете так ещё раз — и c вами перестанут здороваться. Привет, неформальный институт в действии. 

Важно то, что формальные и неформальные институты дополняют друг друга, потому что законодательство сделано так, что все мы где-то становимся нарушителями. Вот в качестве примера цитата из книги: 
«Ситуация, когда вы регистрируете фирму и при этом даёте большое количество взяток, — это следствие не неформальных институтов, а формальных. Они так устроены, что их требования заведомо противоречат друг другу. Вы просто не можете законным способом зарегистрировать фирму или, например, строительный объект, потому что экологические и пожарные правила входят в противоречие и получается порочный круг». 
В результате формируется социальный контракт, где чиновники получают выгоды от власти путём получения доходов, а власть, в свою очередь, контролирует всех.

При этом неформальные институты подразумевают правила поведения, которые не предусмотрены законом, но по умолчанию мы их уже знаем. И получается, что даже по плохим правилам жить лучше, чем совсем без правил. Вспомнить хотя бы книгу Голдинга и его историю в «Повелителе мух».
В институциональной экономике есть понятие «трансакционные издержки» — затраты, возникающие при заключении контрактов. Самое интересное, что их нельзя устранить: в экономике все занимаются только тем, что меняют местами эти издержки, чтобы найти более-менее оптимальный вариант. Многие этого не понимают и в попытке полностью искоренить издержки делают только хуже. 

Можно выделить 3 типа издержек:
  1. исследуемые (покупка яблок на рынке: можно пощупать здесь и сейчас и даже попробовать);
  2. опытные (покупка подержанной техники, проверить её качество можно только спустя время);
  3. доверительные (лечение и образование, проверить их качество в перспективе очень сложно).

Важно оценивать издержки, учитывать их и постоянно выбирать. Но среди выбора вы никогда не найдёте решения без минуса. 
Особенность русского языка такова, что слово «государство» сложно перевести на другие языки. Government, state, authority — всё это составляющие государства.

Мы можем винить во всех бедах правительство, а в коррупции — чиновников. Но вот государство в нашем понятии — это святое, нечто всемогущее и непоколебимое. 

На деле это не так. У него во всём есть заменители. Например, великие британские экономисты Давид Рикардо, Джеймс Милль, Джон Мейнард Кейнс в защиту государства постоянно твердили: если бы не оно, то кто бы строил маяки для столь важного для Англии судоходства? Как оказалось, правительство не имело к ним никакого отношения. Их строили по собственной инициативе гильдии капитанов, местные общины, судовладельцы. 

Можно привести ещё один пример, иллюстрирующий, что люди могут брать на себя задачи государства и успешно решать их. В книге «Утопия для реалистов», о которой мы говорили в прошлый раз, рассказывается об уникальном случае в Ирландии. Произошёл он 4 мая 1970 года. Тогда банки объявили о забастовке, и 85% запасов страны оказались недоступны. Экономисты предсказывали крах экономики и страны в ближайшие дни. Но ничего не произошло. Ирландцы сами нашли выход: они стали выпускать собственные наличные. После закрытия банков они продолжили, как прежде, выписывать друг другу чеки (на пачках сигарет или даже туалетной бумаге), которые нельзя было обналичить в банке, но можно было использовать в пабах. В результате ирландские пабы стали своеобразными банками: каждый ирландец заходил туда в среднем три раза в неделю. Место банкиров заняли бармены, которые знали, кому из покупателей можно доверять, и совершали операции купли-продажи. К моменту выхода банков из забастовки было выпущено 5 млрд самодельной валюты.

Как видим, люди сами могут находить решения без направляющей руки могучего государства.
В институциональной экономической теории есть понятие freerider problem — «проблема халявщика». Халявщики — те участники общества, которые пользуются благами, не прилагая никаких усилий. Например, вы берётесь за чистоту в подъезде, но радуется и пользуется порядком весь подъезд. «Возмутительно», — думаете вы. Но это нормально, потому что любое общественное благо обладает двумя признаками: 
  • неконкурентное в потреблении: от того, что все пользуются благом, оно не становится меньше;
  • неисключаемое из доступа: если вы совершаете благо, нельзя другим запретить пользоваться им, у всех есть равный доступ к нему.
Главное, чтобы создатели этого блага не бросали своё дело, потому что их действия, как нам кажется, со временем простимулируют других. 
Для этого важно развивать социальный капитал. Он определяет качество социальных связей в обществе, степень доверия людей и готовность прийти на помощь. Этот показатель отражает качество жизни. 

Так, автор приводит в пример, что сегодня в России на вопрос «Можно ли доверять другим людям?» 88% отвечают «Нет», что близко к показателям послевоенной Германии. 

Чтобы коллективная деятельность становилась более массовой, нужно вырастить социальный капитал, который бывает двух видов:  
  1. бондинговый капитал (от англ. bond — «связь»). Строится на доверии только среди своих. Например, в преступных группировках.   
  2. бриджинговый (от англ. bridge — «мост»). Этот вид более сложный в построении, зато способствует экономическому росту путём налаживания связей между разнородными группами. 

Для накопления бриджингового капитала необходимо сближать формальные и неформальные институты и нарабатывать доверие. Например, 84% бизнесменов отвечают, что доверяют своим партнёрам, так как нашли для себя формулу построения доверительных отношений через предоплату. Первый раз — 100%, второй раз — 40%, третий раз — без предоплаты. В общественных отношениях нужно пройти тот же путь и рассматривать благо как частную услугу.